leo_mosk (leo_mosk) wrote,
leo_mosk
leo_mosk

Category:

Кино по заветам Ильича

Кино по заветам Ильича
На одну ночь и всю жизнь: Холера в Одессе лучше сионизма
3 сентября в Большом зале МИА «Россия сегодня» состоялся пресс-показ фильма «Одесса» режиссера Валерия Тодоровского и затем прошла встреча с создателями картины.
Фабула фильма отражена в анонсе агентства. Действие разворачивается в Одессе в августе 1970 года. В гости к тестю с тещей, Григорию Иосифовичу и Раисе Ировне Давыдовым, прилетает на одну ночь из Москвы зять Борис, журналист-международник, чтобы привезти на лето восьмилетнего сына Валерика. Борис ожидает в ближайшие дни назначения собкором в Бонн. Однако в Одессе объявляют карантин. Город закрывают и Борис остается на неопределенное время. Блистательность его будущего замазывают незапланированные события еврейской семьи. Борис звонит жене в Москву и сообщает: мы никуда не едем. Потом все еврейские родственники по очереди излагают по телефону каждый свою версию причин, почему Борису уже не быть собкором в Бонне.
Реконструкция еврейского быта стала сверхзадачей создателей картины. Чтоб не напороть откровенной чуши, в съемочную группу включили специального человека. Леонид Ярмольник и Ирина Розанова учили идиш.
Начало семидесятых стало переломным моментом в истории человечества на пути к свободе, которой люди не сумели воспользоваться себе во благо. В разных цивилизационных сегментах разрозненно происходили свои события в русле реакции на общий природный фактор. Узники одесской холеры ощутили прилив свободы как пир во время чумы с попыткой раскрепощения инстинктов.
Любопытно, что с холерным вибрионом Vibrio cholerae biovar eltor произошло примерно то же и его эволюция внесла свою лепту в развитие цивилизации. Это была седьмая пандемия холеры с начала девятнадцатого века. В СССР жертв было относительно немного в основном из-за обострения хронических заболеваний. Руководство страны учло опыт неудач борьбы с холерой в царской России. Была проведена массированная разъяснительная работа с населением. Для локализации эпидемии организовали карантин с раздачей тетрациклина, запретили выход в море и отдали приказ стрелять на поражение.
Валерий Тодоровский подростком пережил те события, помнит танцы во время карантина на большом белом теплоходе «Абхазия» и раздачу тетрациклина. Персонаж Валерки – это часть его самого.
Фильм «Одесса» выйдет в широкий прокат в России 5 сентября. Без сомнения, картина обречена на успех. Его поддержка через рекламу включая упорные телевизионные анонсы означает встраивание кино в событийное поле политической жизни.
СМИ дали отмашку. Редкое событие на площадке МИА «Россия сегодня» освещается столь обильно, как пресс-показ фильма «Одесса». Журналисты практически перестали по своей воле ходить на пресс-конференции о событиях в мире. Им не интересно то, что они не понимают. Поэтому освещение пресс-показа прошло волной под копирку. Мне тем проще, другие этого не напишут.
Вряд ли Владимир Ленин думал о таком успехе, назвав кино важнейшим из искусств, потому что народ неграмотный. В наши дни России приходится отвечать на проекты soft power в составе hybrid proxy war продвижением своих национальных культурных ценностей. Новое русское кино тут является инструментом более эффективным, чем русская универсальная журналистика в понимании David Randall против fake news от mainstream media под кураторством US Agency for Global Media.
Для сравнения: репортерская журналистика не справилась с пожаром в Доме профсоюзов Одессы, хотя и смягчила чудовищность массового садизма для продвижения хоть какой-то правды о событии в ряду фашистских преступлений против человечности.
Фильм Тодоровского «Одесса» на политическом уровне является грамотным несимметричным ответом. Типичный пример нового русского кино в традициях классики советской кинематографии.
Одессу, которой больше нет, снимали в Таганроге. Продюсеры Леонид Ярмольник и Валерий Тодоровский отказались от попыток проникнуть на Украину, чтобы не рисковать людьми.
Можно не сомневаться, этот фильм украинская Одесса увидит. И не только Одесса. Потому что новая картина Тодоровского в числе лучших образцов нового русского кино рассказывает о последних евреях ушедшей в прошлое идиш-культуры. Практически впервые о евреях и не об ужасе Холокоста или несуразностях Большой алии. Даже не о еврейском партизанском отряде, а просто о евреях в мирной жизни.
Все скелеты из шкафа большой еврейской семьи оживают, действовуют и довлеют над персонажами. Смотришь такой фильм и понимаешь: причина всех бед не холера и тем более не советская власть, а быт. И это не беда, а та самая жизнь, которая нормальная.
Да в общем и нет у евреев скелетов в шкафу. Они как правило на всеобщем обозрении, как бы их ни прятали.
Ссорятся со смаком, вкусом и расстановкой. Бьют безжалостными словами по самому больному. Потом красочно страдают оттого, что все нескладно.
В итоге персонаж Ярмольника Григорий Иосифович Давыдов признается, что русский зять Володя ему ближе еврейских родственников, от которых тошно. Однако слова «гой» в фильме не слышно. Тем не менее, рафинированная местечковость оказывается на волне релевантности.
Аристократичные ашкеназы кусают локти от зависти.
Современный зритель отравлен динамикой и спецэффектами. Чтобы выпустить картину без наркотических приправ с бытовыми длиннотами, нужна режиссерская уверенность. У Тодоровских это фамильное.
Фильм настолько очевидно обречен на успех, что его создатели несмотря на профессиональное кокетство Тодоровского уже снова зазвездились. В то же время он явно испытывает неловкость, лучше критиков зная, что не так гипертрофированной имитации еврейскости. Однако пока критики нет, одни восторги.
Ирину Розанову немного заносило от словесного дефицита в многократных ответах на однообразные вопросы журналистов и прочих почитателей. Уверенным в себе казался один Ярмольник. На редкость небанально рассказал, что не играл, а жил в образе. Вызвал удивление: обычно оппозиционный, здесь просоветский.
У Григория Иосифовича холера вышла лучше сионизма. Старик с паническим ужасом перед КГБ отправился туда стучать на собственную дочь и жена выставила его из дома. Ничего не произошло, но осадок остался.
В актерской судьбе Ярмольника не все просто. Актер он замечательный и говорит хорошо. Его эпизодическая роль украсила фильм «Стиляги» Тодоровского. А вот «Трудно быть богом» Алексея Германа типичная антиэстетика из числа поддержанного Западом направления постмодернизма на экране. Извращает авторский замысел Стругацких. По той же причине Ярмольник наряду с Макаревичем возглавил германский проект против отечественной кинологии, в которой оба ничего не смыслят и потому не жаль.
Сложно относиться к таланту однозначно, если он используется по обе стороны идеологической баррикады между искусством и анти-искусством, по сути вариантом порнографии с русофобским оттенком.
На пресс-показе «Одессы» случился восторг от эффекта присутствия. Мне недоступно, я вообще не хожу строем и не ликую в толпе. В очередной раз попал под цензуру МИА «России сегодня» из-за протестного вопроса Авдотье Смирновой об унизительном отношении к русскому народу на пресс-показе ее фильма «История одного назначения». Ведущий пресс-конференции оказался злопамятным.
В принципе так и должно быть по модели конфронтации журналистики и власти, представленной политической целесообразностью на площадке ведущего информационного агентства страны.
Фильм продолжался чуть больше двух часов. Свирепая охрана с помощью приборов ночного видения следила за выключенностью гаджетов. Меня заставили зарыть компьютер. Что не помешало переписать сюжетную канву фильма.
Игра актеров талантлива. Особенности речи с национальным усилением в конце предложений распространяется быстрее холерного вибриона. Звучит базарно и выгодно отличается от русско-интеллигентской способности проглатывать смысловое завершение фразы.
Зрители сначала смеются, ближе к середине зал явно подавлен ужасом обыденности. В прошлом именно такой фильм не был возможен. Люди изменились.
Фильмы Петра и Валерия Тодоровских вошли в золотую копилку русской культуры. Творчество Миры Тодоровской известно широкой публике намного меньше. Сын отказался говорить о фильме его мамы про прежнюю любовь папы. «Это я ее убила», – нервно сказала Мира Тодоровская после просмотра фильма тут же в МИА «Россия сегодня» «Встреча на Эльбе».
Одну из лучших ролей в «Одессе» играет жена Тодоровского Евгения Брик. В жизни блистательной пары все так же непросто, как и у их персонажей, что служит стимулом для раскрытия таланта. Ярмольник честен по отношению к себе, он не играл, а прожил роль. Почему-то кроме него никто этой очевидности не осмелился высказать.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments