leo_mosk (leo_mosk) wrote,
leo_mosk
leo_mosk

Category:

Атаку на врачей в Думе не признали атакой

Охотный ряд
Атаку на врачей в Думе не признали атакой
Председатель Комитета Государственной Думы по охране здоровья Дмитрий Морозов провел в пятницу круглый стол «Хирургия – зона профессионального и юридического риска». Для разгону с гордостью сообщил о присутствии двадцати академиков хирургического профиля, также по полтора десятка главных специалистов и руководителей хирургических ассоциаций.
Записались 43 докладчика. Выступило около двух десятков. Журналистов было мало и не все досидели до конца. Следить было трудно из-за отсутствия списка выступающих. Морозов всех знает в лицо и ведет мероприятие как междусобойчик, предоставляя возможность высказаться нужным людям.
Комментарии журналистам наговаривает с удовольствием, но на вопросы отвечает избирательно. Как только вопрос вылезает за пределы дозволенного, до неприличия резко теряет интерес и уходит.
Почему для обсуждения выбрано только одно направление депрессивного давления на медицину из нескольких? Ответственность по крайней мере за некоторые из них лежит непосредственно на Минздраве. В чем причина кампанейщины? Сегодня берем хирургов. Вчера устраивали мордобой для врачей первички и скорой. Позавчера под уголовку подводили преподавателей или тренеров.
Кто заставляет СМИ начиная с федеральных каналов давать негативные сюжеты о врачах-убийцах? Почему ведут дела врачей дознаватели не только без медицинского, но и высшего юридического образования? Откуда берутся многомиллионные штрафы? Кто придумал осуждать врачей как преступную группу от восьми лет до пожизненного? Почему Следственный комитет столь упорно добивается осуждения врачей и перебирает экспертов, пока не получит нужное для обвинения заключение? Почему практически невозможно привлечь к ответственности за очевидное нанесение вреда псевдоврачами частных клиник и преследуют только настоящих врачей государственной системы здравоохранения? Почему статистика врачебных преступлений подбирается по принципу работы иностранного агента ГОЛОС из непроверенных сообщений о нарушениях на выборах?
Универсальные схемы и организованный механизм включения атак налицо.
Морозову очень не понравилось слово «атака». Он сказал, что это следствие дисгармонии между хирургическим сообществом и социумом. Хирургию взяли, потому что это на острие, яркая зона. Видны проблемы поярче и не более того. Проблемы есть и в офтальмологии, педиатрии, где угодно. Это дисгармония. Она возникла потому, что мы не занимались медицинской юриспруденцией и продолжаем жить по законам и правилам середины прошлого века. Поэтому нам нужно просто привести в соответствие нормы законодательства.
Я не понял, какая может быть дисгармония при четкой организации кампанейщины?
Морозов парировал: мы живем в открытом мире и это подхватывается. В качестве примера «этого» обозначил безобразный сюжет о врачах на центральном канале, который одобряет руководство канала.
Пришлось напомнить председателю комитета, как один видных представителей его фракции сказал об обязанности крупных российских СМИ размещать подготовленные за рубежом сюжеты и его буквально заткнули. Когда Морозов еще не был в Думе, проходила атака Следственного комитета на депутатов. Зампред Думы Людмила Швецова поговорила с Александром Бастрыкиным и атака прекратилась. Он еще был ей благодарен.
Морозов гордо заявил, что он человек системный и разговорами не занимается.
Мне показалось наоборот, системным человеком была Швецова и она решала вопросы адекватным образом. Никто не знал, что у него онкология и как она страдает.
Естественно, про основные направления атаки на врачей я знал и ранее, а про НМО мне даже удалось спросить министра Веронику Скворцову. По ее беспомощной реакции на содержательные вопросы я предположил, что пощады врачам не будет. Прошедшее мероприятие Морозова превратило гипотезу в теорию. Теоретически факты по атакам на врачей надо не обсуждать в кругу единомышленников с плачем Ярославны в депутатскую жилетку, а передавать в комиссии по расследованию фактов вмешательства и защите суверенитета.
Формально к выборам не относится. Однако, по словам главы Научного центра акушерства, гинекологии и перинатологии Геннадия Сухих, собрать Болотную площадь, если будет рушиться хирургия, акушерство и гинекология, будет проще, чем по Мосгордуме.
Среди прочего прозвучало и такое: почему-то законодатель сделал нас очень глупым преступником? Он не укрывается и ходит на допросы. В законодательстве нет ятрогении. Под угрозой уголовного преследования пациенту отказывают в операции отчаянья или операции последнего шага. Растет пациентский экстремизм.
Многие говорили о необходимости страхования профессиональной ответственности. Морозов в ответ объяснил, что врач не является субъектом права. Свою задачу председатель думского комитета видит в том, чтобы перевести ответственность врачей на отраслевое саморегулирование. Должна быть одна мощная ассоциация и все врачи должны быть ее членами. Необходимо мониторить ситуацию и по каждому случаю проводить экспертизу, ее результаты делать публичными и предлагать Следственному комитету.
Президент Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль заявил, что маразм происходит. Лечим мы лучше, а претензий больше. Около 40% жалоб на хирургию и 30% на акушерство и гинекологию. Хотели включить плод как субъект права. Пересажали акушеров гематологов. Еще немного и сперматозоид с яйцеклеткой сделают субъектом права. Да нет такого хирурга, чтобы не было осложнений. Следственный комитет создал отдел, который специализируется на врачебных ошибках.
Врач не должен сидеть в тюрьме! – заявил Рошаль и предупредил: потеряем профессию.
Если создаются отделы, они должны работать, - с привкусом профессионального мазохизма продолжил мысль президент Российского общества хирургов Игорь Затевахин. Он не хочет, чтобы академиков учили лечить. Клинические рекомендации должны оставаться рекомендациями. Откуда ноги растут? Они растут от телевизора. Все врачи убийцы. Особенно этим грешат центральные каналы.
Затевахин вспомнил старую историю: хирург написал статью «Хирург не имеет права на ошибку». Она была напечатана, а на следующий день забыл салфетку в плевральной полости. Вывод: хирург имеет право на ошибку.
Лео Бокериа как член Американского общества хирургов передал тамошние разговоры: знали бы своего судью, не пошли в хирургию. И тут же сказал, что за рубежом все врачи застрахованы.
Директор Института Вишневского Амиран Ревишвили привел данные: 65 тыс человек мы теряем ежегодно из двух млн операций. Это не так много.
Завкафедрой медицинского права Первого меда им. Сеченова Юрий Сергеев по результатам своей докторской диссертации тридцать лет назад предложил ввести в УК статью о ненадлежащем оказании медицинской помощи, чтобы защитить врача. До этого врачей осуждали за убийство по неосторожности. В Советском Союзе возбуждалось 1200 дел в отношении врачей ежегодно. С тем, что врач убийца, Сергеев категорически не согласен. Статья УК была взята из его диссертации. Потом была раздроблена. Врачебная ошибка может быть источником знаний, но завкафедрой желает врачам, чтобы у них врачебных ошибок было как можно меньше.
Любопытно, что никому не пришло в голову провести параллели со сталинским делом врачей, хотя они очевидны. Тогда полностью обескровили систему здравоохранения, чего сейчас не удается. Никто не говорит о делах по наркотикам от ФСКН. Служба давно ликвидирована, врачи до сих пор боятся и не хотят иметь дело с наркотиками. Никто не сказал о массовом отказе врачей оказывать помощь за пределами своих должностных обязанностей – на отдыхе, в транспорте. Клятвы Гиппократа давно нет.
Большинство говорили не по теме и занимались самопрезентацией, однако не простили это только замминистра здравоохранения Татьяне Семеновой. Она говорила долго и говорила бы больше, но зависимый от министерства Морозов ухитрился изящным образом прервать, предложив позадавать вопросы.
На открытую Морозовым амбразуру бросились Рошаль с Затевахиным: мы сегодня обсуждаем тему «Хирургия зона профессионального риска» - у вас есть на эту тему? Все, что вы сказали, очень интересно, но не имеет никакого отношения. У вас есть что сказать? Какая позиция Минздрава?
Замминистра немного растерялась от напора, потом твердо сказала: официальная позиция Минздрава отражена в раздаточных материалах.
В материалах Минздрава объемом 35,5 тыс знаков действительно есть небольшой раздел 4,6 тыс знаков «По вопросу осложнений и ошибок в хирургии с точки зрения законодательного регулирования, ятрогении в хирургии; обоснованного риска и несчастных случаев в хирургической практике». В нем нет отражения атаки на врачей и тем более ничего для их защиты от уголовного преследования.
Зампред уставного суда Петербурга Игорь Тимофеев не упоминал заповедь советского врача: историю болезни ты пишешь для прокурора! Но фактически говорил о том же. История болезни это вещдок. Нужно описать природу риска. Связать с обоснованностью риска. Прежде всего должно быть позитивное целеполагание. Оно берется из эпикриза. 90% исков строится из ошибок в документах. Вынужденный обоснованный риск должен быть отражен в истории болезни. Говорить с этим ребятами с длинным мечом.
Это правильно, врачи сами подставляются. Однако в текущей ситуации причину найдут все равно.
Может быть с пониманием причин лучше со стороны пациентских организаций, чем самих врачей. Во всяком случае, мне показалось внятным и разумным в плане практических рекомендаций только выступление президента Лиги защитников пациентов Александра Саверского. Он заверил, что пациенты не хотят, чтобы врач сидел в тюрьме. Они хотят, чтобы плохой врач перестал работать. Боясь уголовной ответственности, врач скрывает свои ошибки. Это чудовищно. У нас существует презумпция вины врача. Врач совершает общественно-полезное дело и не может быть виновен. Возможен только штраф и в самом худшем варианте лишение права медицинской деятельности. Страхование невозможно, гражданской ответственности врача не существует и он не субъект деятельности. Если ввести страхование, пациенты пойдут в суд за деньгами. Стимулируете конфликты, посмотрите практику США. И у нас будут судить по преюдиции.
Саверский призвал не создавать проблем себе на голову. Вывод: должна быть не уголовка и в то же время не полная безответственность.
За рубежом они все идиоты? – Бокерия обиделся за свои любимые Штаты и спросил, почему они тогда они не отказываются от страховки.
Саверский терпеливо объяснил, что у нас другая модель. В 17 году мы вышли из субъекта права. Гражданской ответственности у вас нет. Застраховать уголовную ответственность невозможно, посадят все равно. То есть нельзя застраховать преступление. Вы на кон поставите деньги и пациент пойдет за ними к следователю.
Как я понимаю из известных мне эволюционных закономерностей, право в плане юридической защиты не работает во время террора. О чем написал отдельное исследование председатель думского комитета по законодательству и госстроительству Павел Крашенинников. Хирурги этого понимать не желают и уповают на законодательство. Они не знают, что по СМИ тоже прокатился каток и от этого репортажная новостная журналистика съежилась. Что осталось, врачи чувствуют на себе.
Академики ведут себя подобно девочке с синдромом Дауна, хромосомы которой мы исследовали. Ей больно от проколотого пальчика и она плачет, прижимаясь к врачу, который берет у нее кровь на исследование.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments