leo_mosk (leo_mosk) wrote,
leo_mosk
leo_mosk

Categories:

Вышла в свет статья Вакуровой Институциональная цензура и ее влияние на журналистику - начало

Вышла в свет статья Вакурова Н.В., Московкин Л.И. Институциональная цензура и ее влияние на журналистскую практику // Синергия науки и практики в контексте инновационных прорывов в развитии экономики и общества: национальный и международные аспекты : сборник научных статей по итогам Международной научно-практической конференции. 9-10 декабря 2019 года. Санкт-Петербург. – СПб. : Изд-во СПбГЭУ, 2019. – с. 56-66

УДК 070
ББК 76.0

Н.В.Вакурова, доцент Института современного искусства;
Л.И.Московкин, газета «Московская правда»

Институциональная цензура и ее влияние на журналистскую практику

Аннотация. В статье описана попытка исследования причин генерации искусственных новостей под действием множества запретов институциональной цензуры. Показано, что информационная маргинализация отвлекает активную аудиторию от реально актуальных проблем и фактически исключает возможность удовлетворения общественного запроса на достоверную информацию. В то же время сеть институциональных запретов служит фактором ускорения эволюции на медийном поле и человека в целом.
Ключевые слова: антропный принцип в синергетике, детектор ошибок, диссертабельность, информационная маргинализация, медийный фейк, метажурналистика

Institutional censorship and its impact on journalistic practice

Annotation. The article describes an attempt to study the causes of artificial news generation under the influence of many prohibitions of institutional censorship. It is shown that information marginalization distracts the active audience from the actual problems and virtually eliminates the possibility of satisfying the public request for reliable information. At the same time, the network of institutional prohibitions serves as a factor of accelerating evolution in the media field and in man as a whole.
Keywords: anthropic principle in synergetics, error detector, information marginalization, media fake, meta-journalism, dissertational impossibility

Известно много фактов обмана общества через СМИ. Доверие к СМИ падает, но ситуация не исправляется, а переходит в хроническое состояние. Вопрос фабрикации новостей активно обсуждается. О причинах известно меньше, потому что они не столь просты, как кажется.
На пленарном заседании ежегодной конференции «Журналистика в 2018 году: творчество, профессия, индустрия» 07.02.19 на Журфаке МГУ главный редактор медиа-холдинга «Комсомольская правда» Владимир Сунгоркин признал, что журналистика работает в системе поклонения рейтингам. Например, суперрейтинговая тема «Перевал Дятлова» – это самая большая загадка России. Журналистика не заинтересована в завершении такой темы.
Профессор Института «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ Сергей Ильченко не видит никакой загадки. Профессор высказал несогласие с такими подходами и выпустил книгу-исследование «Как нас обманывают СМИ» [4]. Презентация издания состоялись 04.10.19 в рамках Всероссийской научно-практической конференции «Ценностные ориентиры современной журналистики» Пензенского государственного университета.
«Формирование фейков может происходить в современном медиапространстве абсолютно разными способами. Чаще всего фейк возникает один раз в эфире, сетевых ресурсах или на полосе соответствующего печатного СМИ. Но в практике наших родных медиа бывали и более уникальные случаи, когда однажды обнародованная «сенсация» в течение нескольких месяцев остается в поле внимания журналистов. А к ее раскрутке подключаются коллеги из конкурирующих органов массовой дезинформации населения. Можно вспомнить удивительную историю, похожую на сказку, которая происходила на отечественном медиаполе некоторое время назад. Называется она «тайна перевала Дятлова». Перед нами – нескрываемый его авторами откровенный медийный фейк, механизм создания которого виден невооруженным глазом», – утверждает Ильченко.
Профессор отметил, что расследования трагического инцидента на северном Урале в феврале 1959 года давно стали достоянием маргинальных вещателей и превратились в «Телепутешествия в мир мертвых». Весной 2013 года подключились ведущие СМИ страны. В результате проверки событийного ряда «Тайны перевала Дятлова» Ильченко насчитал увеличение версий до 64-х. К экзотике вроде НЛО и КГБ прибавились фантазии о снежном человеке и геофизической аномалии, коридоре телепортации во времени и появлении монстров-мутантов.
В дискуссии исследователей журналистики с представителями индустрии выявилось, что сопоставление разноплановых одномоментных событий на медийном поле исключает случайность. Была предотвращена одна из наиболее массированных попыток государственного переворота под названием «снежная революция» 2011-2012 годов. К ней тщательно готовились извне и внутри страны. За пять лет до 2013 года в журналистике произошли изменения на всех уровнях – от взаимодействия с властью до взаимоотношений в профессиональной среде. 2012 год стал в России экспериментальным для журналистики. Он отмечен ростом расхождения публичной релевантной и скрытой актуальной повесток дня. Журналисты в целом проигнорировали властное решение 2009 года по защите независимых сетевых источников. Оно стало реакцией на серию политических атак против независимых СМИ и Интернет-страниц в кризисном 2008 году.
Мюнхенская речь Путина 10.02.2007 стала ответом на международный запрос и обозначила претензии на возврат второго глобального полюса в доминирующей миротворческой роли. Путин завершил большой исторический цикл, открытый фултонской речью Черчилля, которой британский премьер передал Вашингтону эстафету Большой игры в геополитике и тем дал старт холодной войне.
Перелом во внутренней политике, разворот СМИ в сторону населения, произошел под давлением тандема событий – агрессии на Южном Кавказе 08.08.08 под управлением манипулятора Мэтью Брайза (фактор трех восьмерок) и аварии на Саяно-Шушенской ГЭС 17.08.2009. Попытки скрыть суть этих событий цензурой от СМИ до Журфака МГУ в конечном счете были сорваны комплексом мер национальной власти, включая заказ на освещение в художественных фильмах и инверсию значимости блогов превыше официальных СМИ.
Реакция публичного информационного поля на слом сложившихся институциональных запретов была бурной и в основном неадекватной. По словам главы управляющей русским сегментом ЖЖ компании «Суп» Антона Носика, шум и помехи не наносят ущерба противнику, это не информационная война, а борьба тех, кто хочет громко кричать, против тех, кто желает знать, что происходит [8].
Шумовой эффект стал ответом на преодоление неформализованных запретов и затруднил идентификацию существенного. Дальнейшие события выявили борьбу за равные права коммуниканта и коммуникатора на публичном информационном поле. Официальным СМИ были противопоставлены блогеры, переведенные на самообслуживание в формировании текущей картины мира.
Против этого выступил на площадке Совета Федерации председатель СПЧ при президенте Михаил Федотов. Согласно его позиции, граждане должны потреблять заготовленную кем-то информацию, а блогерам оставлено право «лайкать котиков» и не более того.
Однако развитие событий позволило председателю думского комитета по международным делам Алексею Пушкову констатировать: Интернет, созданный для продвижения западных ценностей, развернулся против своих создателей.
Чтобы Россия смогла возглавить глобальный тренд преодоления запретов институциональной цензуры, была проведена большая многолетняя работа, по значимости сравнимая с разработкой ядерных технологий двойного назначения. Работа по созданию и развитию Рунета, формированию корпуса языка и национальных поисковых систем, борьба с токсичными роботами и ботами, подавление информационного шума и DDOS-атак.
Стратегические решения по регулированию Интернета, как бы они ни были поданы в СМИ, позволили с 2012 года принимать предупредительные меры в отношении источников деструктивной информации. Имеются ввиду не только сценарии суицида, рецепты взрывчатых веществ, призывы к проведению антиобщественных акций или карикатуры на первых лиц в жанре политической порнографии Charlie Hebdo. Деструктивные последствия несет любая отвлекающая от сути проблем информация. «Замусоривание» информационного поля используется в качестве одного из способов управления массовым сознанием [3].
Таким образом, описанный Ильченко феномен тематической маргинализации был намеренно распространен на ведущие СМИ для отвлечения внимания аудитории от более серьезных вопросов с реальной актуальностью. Информационная маргинализация направлена на специфический сегмент аудитории. Можно представить, что детектор ошибок Натальи Бехтеревой работает по-разному у представителей различных сегментов аудитории и у самих журналистов в зависимости от концепции издания. Мало того, судьба открытия «детектор ошибок» была выстроена по-разному в России и на Западе [5].
«Число «научных преступлений» за последние годы резко возросло, утверждает Международный комитет по издательской этике. Наиболее частые из них – кража приоритетов и плагиат. История с «детектором ошибок», который был открыт российскими учеными, как нельзя лучше подтверждает эту тенденцию», – выводы Елены Кокуриной объединяют процессы на медийном и научном полях в единое целое. Сегрегация происходит не по видам деятельности, а по степени маргинализации. Соответственно подстраиваются СМИ, разделяясь на информирующую журналистику и метажурналистику mainstream media.
В качестве источника публичной истины используются люди с различными девиациями поведения, о чем говорит зоопсихолог Мария Сотская. Примером стала Грета Тунберг, подросток с девиациями психики в основе доминирующего медиасобытия 2019 года.
Традиционно в качестве инструмента достижения цели используется публичная истерика с выражением ненависти (hate), например, childhate. Развивается новый социальный класс – прекариат.
Информационная маргинализация направлена на исключение самой возможности запроса на достоверную информацию, чтобы снять обязанность его удовлетворения. В то же время сеть институциональных запретов служит фактором ускорения эволюции на медийном поле и человека в целом.
Из спора Ильченко с Сунгоркиным стало понятно, что под конвергенцией в журналистике скрывается экономия на оплате труда журналистов и что база СМИ-обмана закладывается дискриминацией информирующей журналистики и mainstream media. Обсуждение роли журналистики не может быть полноценным в условиях, когда сама журналистика описана неполноценно [1].
Журналисты не стремятся к пониманию сути процессов на медийном поле. Они не отражают кризис СМИ, намеренно спровоцированный экспериментами над ними, потому что их мышление либо приобретает формат концепции издания, либо им приходится искать другую работу.
В практике журналиста случаются отмены пресс-конференций, отказы в праве задать вопрос или в доступе на мероприятие, также в получении информации о нем, включая анонсы и пост-релизы. Иногда случайно журналисту становится известно, что он или СМИ, от которого он аккредитован, попали в черный список. Или что ньюсмейкер, на которого журналист ссылается, оказался в стоп-листе.
Практически вся журналистская деятельность сопровождается деяниями, подпадающими под квалификацию части 1 статьи 144 УК «Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов. Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их к распространению либо к отказу от распространения информации – наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года».
Чтобы об этой статье кто-то вспоминал с целью конкретного применения, нам неизвестно.
В то же время вся человеческая жизнь пронизана сетью всевозможных барьеров, над смыслом которых люди не задумываются. Например, в США не принято искать альтернативы. По словам научного сотрудника Центра североамериканских исследований Александры Борисовой, средний американец не пытается искать альтернативные точки зрения. Если он демократ, ругает Трампа. Если республиканец, высмеивает тех, кто его ругает. СМИ прежде всего отвлекают от внутренних проблем страны. Трамп находится под расследованием с момента вступления в Белый дом.
Те же признаки заметны и в России. Проще критиковать Трампа или СМИ, но с наших позиций правильнее поставить вопрос: можно ли в системе заданных установок и запретов действовать иначе?
Запретов для ньюсмейкеров на освещение их деятельности или на саму деятельность в целом больше, чем для журналистов. Так, Дмитрий Рогозин несколько лет во время работы депутатом Госдумы находился под эмбарго. В абсолютной изоляции оказался председатель комитета по транспорту Сергей Шишкарев в последние полгода в Думе. На его мобильном телефоне его голосом была записана просьба к нему не обращаться с надеждой на понимание. Роль физического изолятора депутата выполняла его пресс-секретарь Ксения Костина.
Депутат фракции «Единая Россия», лидер Национально-освободительного движения Евгений Федоров ограничен в организации публичных мероприятий и лишен физической возможности вносить законопроекты, хотя по Конституции является одним из семи сотен субъектов права законодательной инициативы. Федоров выпускает газету НОД и его невозможно убрать из Думы. Причину он сам объяснил поддержкой со стороны Путина.
Проблемы в работе на посту зампреда комитета СФ по социальной политике испытывал Вячеслав Фетисов, когда попытался исправить ситуацию с детско-юношескими спортивными школами. Давление вынудило его оставить актуальную тему ДЮСШ.
Под различными хроническими ограничениями находится сенатор-международник Алексей Пушков. Он сам не позволял себе открыто говорить о реальных проблемах. Например, называть манипулятора Билла Браудера в то время, когда это было актуально.
Под ограничения попали депутаты Сергей Железняк и Наталья Поклонская за нежелание поддержать повышение пенсионного возраста.
В Думе были замечены как минимум две фигуры, аккредитованные от СМИ, чья задача состояла в обратном – контроле освещения работы Думы и в критических случаях купировании информирования. Обе являются профессиональными журналистами с профильным образованием Журфака МГУ.
Уникальной фигурой стала профессиональный спойлер, которая в разное время с неизменным успехом своей миссии работала в качестве пресс-секретаря Олега Морозова, Георгия Бооса и Сергея Железняка.
Существуют ограничения на доступ специалистов в экспертные советы Федерального Собрания. Например, от СФ изолировали эволюциониста Юрия Чайковского. Взявший на себя роль лидера в генетике Михаил Гельфанд объявил его не-ученым из-за утверждения о неправоте Дарвина, потому что во время кризиса естественный отбор не работает. Вместо него действует центрифугальный отбор Ивана Шмальгаузена, то есть отбор худших.
Презумпция Гельфанда критична для всего современного мира вследствие подмены экономики политикой для санкционной монополизации. Мы это видим по менеджеризации, разрушительной на примере британской государственности.
В итоге центрифугального отбора финансовая и банковская система оказались изолированы от реального сектора экономики и превратились в некую форму канцерогенеза на общественном поле. За ними последовала пенсионная и ипотечная система. Размывание государства породило такие инструменты террора, как институт коллекторства или ЧВК BlackWater с делегированием государственного права на насилие без государственной ответственности.
Деформации властного управления не подпадают под институциональные запреты, скорее поддерживаются ими.
В России федеральные органы власти в среднем намного более открыты, чем региональные и особенно органы местного самоуправления. В целом запретов на публичность намного больше в корпорациях, как государственных, так и частных. Представитель компании, делегированный в Думу для представления позиции на открытом мероприятии, может быть уволен за несанкционированную беседу с парламентским журналистом.
Из органов власти федерального уровня наименее открытым является Роспотребнадзор под руководством Анны Поповой, учитывая значительный уровень внимания к его недостаточно эффективной деятельности. Геннадий Онищенко на этом посту был смелее.
По нашему опыту, наиболее закрытыми для прессы являются НКО зарубежного финансирования. Они, как правило, скрывают цели и истинный смысл своей деятельности. В таком случае писать о них правду опасно. Например, о фонде США, который занимается ювенальными технологиями в разных странах мира и в России работает с 2002 года под эгидой ТПП.
Программы разрушения семьи стали возможны благодаря институциональной презумпции мужской вины. Полицейская статистика показывает обратное, жены убивают мужей примерно вдвое чаще. Причем данные сходятся для России и США. Данные по статистике домашнего насилия подведены под цензуру вплоть до запретов на профессии для публикаторов в США.
В России отмечены попытки защиты мужчин. В частности, большой резонанс вызвала статья Бориса Урланиса «Берегите мужчин» в «Литературной газете» №30 за 1968 год. Дальнейшее развитие событий показало, что понимания попытки не достигли.
В прошлом мы описали причины распространения на все СМИ вменений для mainstream media [1]. С цензурой происходит то же самое, что с идеологией. Запрет в Конституции на государственную идеологию не означает, что ее нет. По факту отсутствие национальной цензуры открывает ее возможности со стороны US Agency for Global Media. В описанных условиях находится достаточно много людей, в том числе среди журналистов, кто искренне верит в отсутствие цензуры. Цензура возведена в статус институционального запрета на адекватное восприятие национальной власти, исключающее соответствующее освещение.
Журналисты mainstream media воспринимают как отсутствие цензуры неприменение к ним законодательных запретов на оскорбления власти и страны. По факту это означает запрет на информирующую информацию в пользу презумпций, что опять же подпадет под ч.1 ст. 144 УК.
По нашим оценкам, цензуры в постсоветское время стало намного больше.
Информационные барьеры для литературных произведений, научных идей и их авторов в время работали противоположным образом. Например, критика Льва Гумилева и ограничения изданий его трудов стимулировали рост его популярности. Из дискуссии в думском комитете по культуре можно сделать вывод о наличии целенаправленной политики в советском книгоиздании. Председатель комитета Елена Ямпольская привела мем: «Запретный плод сладок».
При этом Пятое управление КГБ СССР по работе с диссидентами названо не было.
Аналогичным образом создавались неформальные авторитеты в науке, которые определяли ее развитие. Наиболее эффективным лидером, спровоцировавшим революцию в науке естественнонаучного (точного) формата, был Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский. Он стал широко известен еще до выхода романа Даниила Гранина «Зубр» благодаря многолетней кампании персональной дискредитации. Кампания пережила смерть и реабилитацию Тимофеева-Ресовского Виктором Илюхиным. Она продолжается до сих пор параллельно с эффектом забвения. В научной среде существует институциональный запрет на цитирование родоначальника. В итоге история науки в значительной степени фальсифицирована. Навязанные обществу оценки не отражают достижения и скрывают авторов-оригинаторов. Явление распространено на всю интеллектуальную собственность с целью ее коммерциализации в пользу так называемых правообладателей. Оспаривание находится под институциональным запретом.
В постсоветское время запреты и ограничения имеют такие последствия, что конкретный автор или произведение в лучшем случае ограничены известностью в узком круге ценителей. Мы обнаружили достаточно много литературных произведений, продолжающих традиции русской классики на более высоком уровне. В комитете ГД по культуре о расцвете новой русской литературы неизвестно. Писатель Юрий Поляков связал запреты с политикой Роспечати, поддерживающей не талант, но оппозиционность.
Аналогичная ситуация с наукой. Президент РАН Александр Сергеев вынужден был утверждать на пресс-конференции в ТАСС 15.11.19, что у нас нет в генетике достижений, сравнимых с таблицей Менделеева или ядерной бомбой. Но сначала отметил: мы забываем о том, что у нас были и первопроходцы, действительно выдающиеся люди.
Описанное выше мы считаем пройденным этапом. В этой статье мы пытаемся отразить феномен институциональной цензуры, практически независимой от устройства власти и самоорганизации общества. Наоборот, определяющей и то, и другое.
Человеческая жизнь пронизана сетью институциональных барьеров, о которых люди не задумываются. Например, почему петь и плясать не принято на похоронах. Наверное, от подобных запретов общество выигрывает. Данный факт обнаруживается по последствиям потрясений общественного мнения от демонстративного нарушения этических запретов в антинациональной пропаганде. Например, в журнале Charlie Hebdo, навязанном Франции после смерти Шарля де Голля.
Тот факт, что в России традиционно не принято «дружить с властью», заведомо ставит страну в проигрышное положение. Судя по описаниям зампреда дореволюционной Госдумы Василия Шульгина, именно падение престижа власти, утрата сакральности царизма стало причиной Великой русской революции.
Описания Шульгина отразили на практике идею Федора Достоевского о трихинах в мозгу человека, определяющих девиации массового поведения. Институциональные запреты в отношении власти инвертировались в истории России неоднократно. Нерегулярный маятник общественного мнения представляется выражением более общего феномена «волны жизни» Сергея Четверикова и имеет физическую природу.
Некоторые запреты обнаруживают биологический смысл на системном уровне. Например, близкородственные браки запрещены в разной степени родства в зависимости от эволюционного состояния этнической группы. Примитивные народы, которые могут не иметь в своем языке числительных, развили разветвленную систему родства с брачными запретами. В то же время древние народы жестких запретов не имеют. Явление отражает редукцию генетической отягощенности в процессе аллогенеза.
Вредных и непонятных институциональных запретов намного больше полезных. Например, пропаганда «однополых браков» и child-free приводит к сокращению рождаемости и вызывает противодействие. На системном уровне иногда обнаруживаются последствия, свидетельствующие о существовании общественного разума, независимого от воли отдельных людей и аддитивности их мнений.
Редакторы СМИ и ведущие пресс-конференций за редким исключением упрощают политические новости, принижая умственные способности читателя. Присутствует опасение, что негативное противодействие может наступить быстрее и эффективнее адекватного понимания аудитории, для которой непосредственно предназначена информация. На самом деле в данном случае мы сталкиваемся с хроническим институциональным запретом. Редактор отвергает то, что не понимает.
Кажется понятным, почему большевики скрывали факт появления в России Ленина в пломбированном вагоне на германские деньги, хотя факт известный, Германии надо было вывести Россию из войны. Ленин не единственный из большевиков в этой роли. По аналогичной причине большевики скрывали победу России в Первой мировой войне. Однако и победа в Отечественной войне 1812 года не афишировалась. Праздник отменили до революции. При Сталине не отмечался День Победы в Великой Отечественной войне.
Требует особого объяснения причина полного отсутствия в общих курсах истории миротворческой роли России, воплощенной в решениях Венецианского конгресса и Гаагских конвенциях. Ограниченному кругу специалистов было известно о военной помощи России. Исключение составлял отказ Екатерины II Георгу III: «Я кровью своих подданных не торгую».
Практически необъяснима на фоне мощной советской пропаганды против американского империализма причина отсутствия в общих курсах истории его базы в форме Бреттон-вудского соглашения 1944 года. Советскому народу не объяснили значимость решения президента Никсона об отказе от золотого обеспечения доллара. В СССР практически не заметили этого судьбоносного факта, который определил пути развития мира. Аналогично осталась известной только узким специалистам история создания ФРС США по указу президента Вудро Вильсона 1913 года, предопределившая Бреттон-вудс-44, и затем Вашингтонский консенсус 1988 года как его развитие. Советским людям об этом не рассказали.
Подобные запреты обретают смысл на системном уровне. После ликвидации руководящей роли КПСС (6-я статья Конституции) и последующего развала СССР стало известно о подготовке к сдаче страны из самой системы КПСС. На фоне необратимых изменений массового сознания демонтаж советской системы производился постепенно с заменой на такие органы и учреждения, которые могли бы работать в другой системе с ослабленным государством. После идеологической вестернизации процесс сдачи СССР выглядел как подготовка к оккупации. В результате неизбежный переворот с разрывом государственности пройден с оптимизацией соотношения количества жертв и уровня перемен. Если бы люди знали правду о либеральном псевдорынке, который усиленно насаждался, вряд ли правда исключила переворот, но раскол, распад и число жертв были бы больше. Фактически в руководстве КПСС учли уроки Великой русской революции, благодаря которой большевики взяли власть, которая «валялась на мостовых Петербурга».
Гипотеза получила подтверждение со срывом попыток переворота в 2005, 2011-2012 и 2017 годах. Цена оказалась велика. Массовое сознание вернулось к прежнему состоянию, сохраняя псевдорыночные установки и запреты, закрывающие возможность стабильного развития. Вернуть детям отечественную культуру практически невозможно из-за стойких институциональных запретов, поддержанных системой КПСС, развитых и усиленных после разрыва государственности 91-93гг.
Заложенная в советское время институциональная цензура не позволяет пользоваться адекватной лексикой, что создает свои барьеры для вывода страны на стабилизацию. Например, когда говорят, что та или иная из реформ не достигла цели, ложная формулировка открывает возможность для следующей реформы с той же разрушительной целью.
По той же причине большинство новых законов получают названия со словами «о совершенствовании», «об усилении», «для защиты» или «по оптимизации» независимо от заложенной в них задачи. Попытки что-то улучшить в условиях запретов и ложных формулировок дает обратный результат через неадекватное правоприменение.
В 21 веке глобальный монополист биотехнологии Monsanto получил возможность патентовать пересаженные гены с целью забирать в качестве ренты четверть урожая из семян с такими генами. Россия подобных прав на интеллектуальную собственность не имеет не только в генетике. В русской ментальности заложено нечто вроде расширенного феномена Антарктиды. Открыв континент, русские отказались его присвоить, оставив в нестабильном международном пользовании.
Заимствованная в ВИНИТИ система научной индексации использована в основе Science Citation Index, затем Web of Science. США ее присвоили и используют против России. В России действует институциональная установка о предпочтительности публикаций за рубежом.
В последние годы по настоянию председателя СФ Валентины Матвиенко сенаторы активно развивают региональные бренды. Абсолютную долю списка подтвержденных региональных брендов занимает минеральная вода разных марок, которая на рынке практически не представлена. Из животных в список попал только астраханский верблюд. Отечественные породы сельскохозяйственных животных и сорта культурных растений за небольшим исключением присвоены Monsanto.
Пропаганда против ГМО проводилась для устранения конкурентов Monsanto в лидирующей стране по биотехнологии СССР. Для России закрыты возможности ее возрождения.
Отечественные породы собак, которыми Россия могла бы гордиться, не могут попасть в число региональных брендов – восточно-европейская овчарка (ВЕО), черный терьер, московская сторожевая, большой пудель. Авторы законопроекта и в Госдуме, и в СФ пугались вопросов по породам собак, правомерно избегая торможения с принятием документа.
Но ведь и раньше в советское время Большой пудель, являясь одной из наиболее любимых пород России с уникальным шнуровым вариантом (cord pudel), не получал адекватного внимания в освещении. Зоолог Константин Панютин посвятил жизнь доказательствам непригодности пород, выведенных под руководством выдающихся отечественных кинологов Александра Мазовера и Юдифи Шар.
В последние годы много говорят о мультидисциплинарности и развитии наук о человеке, для чего есть вся необходимая база в виде параллелизма событийного ряда в обществе и дикой природе [6]. Это невозможно, пока действует традиция не применять биологию к изучению человека и общества. В вузовском учебнике по зоологии позвоночных советского времени в соответствующей позиции древа высших приматов было записано, что здесь должен находиться человек, но он является объектом изучения других наук. Каких, не указывалось.
Под институциональный запрет для физики подведены так называемые нематериальные сущности. В дискуссии против них неадекватно использовали принцип «Бритвы Оккама». Соответственно под запретом оказалась эволюционная генетика и эволюционизм варианта Эразма Дарвина, предшественника Жана Батиста Ламарка.
В советское время не приветствовались исследования в рамках синергетики и, как следствие, теории красоты. Советская криминалистика отвергала теорию виктимности Чезаре Ломброзо. Садомазохистскую жестокость неправомерно смешали с социальной (экологической) агрессивностью.
Подобная неадекватная ассоциативность, как правило, порождает институциональные запреты. Например, радикальная форма русского патриотизма ассоциируется с антисемитизмом, грузинского или украинского – с русофобией.
Как отмеченные, так и многие другие запреты психологически связаны. Они облигатно переносятся на журналистику. Существуют негласные установки на освещение науки, для этого должны браться частные случаи без обобщений. Классическим примером вестернизованного освещения науки является программа выпускницы кафедры генетики МГУ Марины Аствацатурян на «Эхе Москвы».
Активно развивается политически детерминированный научный популизм в формате Татьяны Черниговской. Такую оценку дал профессор Ильченко.
Приведенные примеры могут создать впечатление о засилье институциональной цензуры именно в России. Между тем, в западноевропейском и особенно англосаксонском мире намного больше условностей, запретов и вменений (презумпций). По словам ректора Дипакадемии МИД Александра Яковенко, англосаксонский мир основан на правилах и санкциях, российский – на праве.
«Ликвидация двух лагерей, двух блоков, существовавших на идеологической базе, не привела к окончанию конфронтации на международной арене. Но нам нужно сознавать, что суть и форма такого противоборства изменились. Если раньше существовала в принципе одна баррикада, по разные стороны которой были разведены различные государства, то сейчас таких баррикад стало больше значительно. И если раньше эта единственная баррикада, основывающаяся на идеологическом фундаменте, была постоянной, то теперь множество баррикад базируется на несовпадающих государственных интересах. Расклад их динамичен, контуры меняются», – Яковенко процитировал высказывание Евгения Примакова для характеристики окончания холодной войны (из стенограммы 468-го заседания Совета Федерации 06.11.19).
«Строго говоря, это то, что мы сейчас видим на международной арене, и то, с чем сталкиваются российская внешняя политика и дипломатия на сегодняшний день», – сказал Яковенко и далее сам же опроверг свое утверждение.
Ректор Дипакадемии сказал о столкновении двух главных линий в мире. Российская линия – мир, основанный на универсальном праве, поддерживается 193 странами. Англосаксонские США и Британия проводят в мире при поддержке 35 стран линию установленных ими правил.
Действующий депутат Госдумы Евгений Примаков назвал указанные правила «международным правом США», которое они присвоили в одностороннем порядке.
«К этой теме примыкает кризис либеральной идеи. Конечно, нам пытались навесить ярлыки. За фразеологией либерализма стоят неприглядные факты: Ирак, Ливия, Сирия. Идея далеко не либеральная. Самая большая проблема сегодня договороспособность государства. США выход из сделки с Ираном говорит договоренность может быть быстро пересмотрена. С какими странами договора стабильные? Договороспособность стала заваливаться для 35 стран. Перед США встала проблема лидерства. США выбрали модель разрушения глобальной архитектуры, в том числе политической», – заключил Яковенко.
Яковенко сослался на оценку Романо Проди США, где политика доминирует над экономикой. У англосаксов осталось не так много инструментов. Ключевым инструментом стали санкции. Британия санкционирует 58 стран. США санкционируют своих же союзников в Евросоюзе.

окончание см. https://leo-mosk.livejournal.com/7222746.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments