leo_mosk (leo_mosk) wrote,
leo_mosk
leo_mosk

Categories:
Книга в Москве
Мозги на выставке
Агрессивные обезьяны
Завершился в Гостином дворе на Ильинке очный этап московской ежегодной книжной выставки NONFICTIO№22, отложенный из-за ковида. Начался обмен впечатлениями в сети. Как всегда, каждый принес с выставки что-то свое. Как ни странно, меньше всего слышно впечатлений о детских книжках, которых было больше всего.
Полезное наследство ковида в цифровых следах. По крайней мере, некоторые мероприятия выставки можно было послушать по трансляции. Звук намного лучше, чем на шумном месте. Все трансляции записаны и остались по тем же адресам, их можно найти в программе на сайте NONFICTIO№22. Очень удобно, можно больше успеть и составить более полное представление о состоянии человека на данный исторический момент.
Представление пестрое. Попытки вездесущего проникновения западной тематики под видом науки выглядят слабо, а в формах прямого влияния просто дурно. Чтобы потребители прекрасного не ошиблись, первый вариант маркирован запредельными тиражами в стране происхождения. Второй ассоциируется со словами «Навальный» или «закон о просветительской деятельности». Звучат они, как правило, невпопад, но в эстетствующей среде много чего невпопад и заметно не очень.
Возможно, ключевым событием NONFICTIO№22 следует считать презентацию третьего романа Гузели Яхиной «Эшелон на Самарканд». Таких эвакоэшелонов из голодающего Поволжья в Туркестан было несколько. В одном из них ехал дедушка Гузели Яхиной, в будущем учитель немецкого языка и убежденный коммунист. Он считал, что советская власть его спасла. Половина детей в том же вагоне умерла и до вожделенного Самарканда не доехала.
Гузель Яхина пошла по стопам дедушки дальше, она тоже стала учителем немецкого языка. Затем изучила истории, взятые из семейных рассказов. Морально это было тяжело, документы и особенно фотографии заставляли плакать. Естественным выходом личного переживания прошедших трагедий была возможность отдать полученную информацию в виде романа.
Писать предпочитает в одиночестве, то есть наедине со своими героями.
Яхина блестяще владеет русским литературным языком, устным и письменным. В ее рассказе на презентации книги проскочила всего лишь одна точка недоверия: этот писатель уже тоже не принадлежит себе, каждый ее публичный шаг планируется издательством. Однако учитывая специфику темы, контроля не избежать и тот, что есть, наверно не худший вариант.
Послушав десяток мероприятий NONFICTIO№22, я пришел к выводу, что большинству жаждущих внимания и славы участников публичных мероприятий следовало бы на примере феномена Гузели Яхиной изучить технологии, как это делается. Она выходит к читателям в роли знатока взятой на себя темы, которой посвятила часть своей исследовательской жизни. Ряд известных уловок, ставших общими трендами, в данном случае отсутствует. Тяжелейшая тема уравновешена стремлением выжить и взаимопомощью. Буквально каждый ребенок той смертной эпохи знал, благодаря кому он выжил.
Я, например, знаю.
В романах Яхиной присутствуют доказательные находки, из которых складывается феномен человека и жизни вообще. В романе «Эшелон на Самарканд» автор описала природу спасения детей. Ничего особо радостного, это просто правда универсального характера для любого тяжелого периода в жизни страны.
Так труд татарской писательницы стал в ряд достижений великой русской литературы по части изучения феномена человека. Строки Достоевского или Толстого тоже не всегда лучезарны, однако мир читает уже который век.
Понятно, Гузель Яхина превратилась в символ. На презентации в форме вопросов звучали весьма сильные заключения. Один читатель ее ошарашил, встал перед ней на колени и поцеловал руку. Другая читательница с волнением говорила, что не уверена, сможет ли дочитать.
Это все понятно и естественно, как и широкий размах оценок в спектре откликов.
Непонятным остается главное. Творчество Гузели Яхиной оставляет вопросы об эволюционной природе террора и роли репрессий. Я считаю ответ найденным, и мы его изложили в своих статьях. Читателя этих статей я не видел. Значит, надо двигаться дальше.
В студенческие годы у меня был друг Юра Овчаренко из той же группы вечернего Биофака. Он был старше нас и как-то мудрее. Трудно было представить, что этот талантливый художник, работы его я видел, за споры с преподавателями был отчислен из Строгановки и пошел искать истину на кафедру физиологии ВНД Биофака МГУ. Для завершения споров ему надо было лишь понять, как работает человеческий мозг.
Судьба первопроходцев, как правило, туманна. Тогда трудно было представить, что спустя полвека мыслящая часть человечества пойдет тем же путем совершенно независимо от специальности.
Аномальный 2020 год заставил многое переосмыслить в текущей истории и дал ключ к пониманию прошлого. Маргинальные классики, отвергнутые академическим сообществом, оказались правы – Лев Гумилев, Владимир Эфроимсон, Лев Берг, Жан-Батист Ламарк, Эразм Дарвин и наш современник, их наследник в русской науке Юрий Чайковский.
На своей презентации в программе NONFICTIO№22 Михаил Делягин сообщил о появлении спецтехнологии, когда унижение человека вызывает шок, стимулирует жизнестойкость и продлевает продолжительность его жизни.
В то время, о котором пишет Гузель Яхина, технологий не было, но та же суть была. Она всегда была, мы получили ее от диких предков.
На презентацию Делягин вышел с изданной им книгой Александра Островского «Солженицын: Прощание с мифом». Как сказал Делягин, это пример того, как надо работать с документами. Описаны мифы о нем, в том числе те, которые он сам о себе сочинил. Вывод: задолго до Навального был пример совместного предприятия с США для развала СССР.
Работа с документами дает поразительные результаты. Тотальное переписывание истории заставило российских авторов идти по этому пути. Понятно, данный тренд не слишком афишируется, но, в конечном счете, любой стоящий писатель делает то же самое.
Остается и прямой путь. Продолжателей идеи моего друга Юры Овчаренко мало, но в России всегда находится человек на уникальную роль. На NONFICTIO№22 такой тоже был – доктор биологических наук, профессор кафедры физиологии человека и животных Биологического факультета МГУ Вячеслав Дубынин представил свою новую книгу «Мозг и его потребности».
Я слушаю Дубынина не впервые, это чрезвычайно популярный нейрофизиолог. В сети можно найти его лекции или книги о потребностях, зависимостях, регуляции материнского поведения. Получается действительно уникально, одновременно доступно, увлекательно, актуально и вполне доказательно, объективно.
Презентация Дубынина сопоставляется скорее с подходами Яхиной, чем с другими авторами с научным статусом по аналогичной тематике мозгов.
Например, новая книга нидерландского нейробиолога Дика Свааба «Наш креативный мозг» придает особое значение творческим способностям мозга, которые сделали возможным создание окружающей нас сложнейшей среды, влияющей, в свою очередь, на развитие мозга.
По информации организаторов, Дик Свааб (р. 1944) – всемирно известный ученый, руководящий группой исследователей в Нидерландском институте нейробиологии, почти тридцать лет возглавлял Нидерландский институт мозга. Профессор Университета в Амстердаме и Чжэцзянском университете в Ханчжоу (Китай). Тираж его книг в Голландии миллион, в России сорок тысяч. Участники презентации считают его родоначальником жанра по мозгам.
Западная форма изложения требует включения аутизма и Альцгеймера, редких врожденных и особенно старческих болезней. В науке сложился набор грантоемкой тематики. Эффективно отвлекает от массовых проблем номинально здоровых людей, страдающих от множества депрессивных проектов включая инфодемию в СМИ.
Классик рассказал о роли музыки в коммуникации, необходимой для развития мозга коммуникации и контроле состояния мозга при удалении опухоли с помощью пения. Я прослушал внимательно и ничего для себя нового не обнаружил по сравнению с тем, чему нас учили на Биофаке и параллельно рассказывал мне Юра Овчаренко. Возможно, у меня специфический выбор родоначальников.
У профессора Вячеслава Дубынина с этим делом тоже нетривиально. Весь мир пользуется пирамидой потребностей североамериканского психолога Абрахама Маслоу, а наш Дубынин идет другим путем, ссылаясь на классификацию академика Павла Васильевича Симонова.
Поведенческие программы систематизируются по принципу врожденной детерминированности. Для каждой из них определены свои нейросети и они подразделяются на три группы: витальные (пища, вода, сон, любовь, родительская забота, гомеостаз, выбор агрессии или убегания при стрессе), зоосоциальные (семья, иерархия в группе, патриотизм) и саморазвития (познание нового, подражательное поведение).
На презентации своей книги Дубынин рассказал, что академик Павел Симонов в 80-е годы читал лекции, когда будущий профессор был студентом, и поэтому он себя считает немного его учеником. Классификация биологических потребностей, – подчеркнул Дубынин.
«Я как нейробиолог в книге пишу о биологических потребностях. То есть тех, которые эволюция вставила в наш мозг и которые являются результатом отбора и роднят нас с животными. И в этом нет ничего плохого. Когда нейробиологи выделяют некую биологическую потребность, это означает, что они более-менее представляют, где находятся соответствующие нейросети, какие гормоны и как на них воздействуют, и какие гены связаны с проявлением их активности. Ну и, соответственно, если повреждать эти сети, то стало быть, такая потребность отваливается. Если активировать, возникает маниакальное состояние. Это вполне объективные, верифицируемые данные. Тогда мы можем указать пальцем: в этой части гипоталамуса находятся соответствующие нервные клетки», – рассказал Дубынин.
На срезе мозга мы видим большие полушария, мозжечок и много мелкого под названием стволовые структуры. Большие полушария – это, прежде всего, память сенсорно-эмоциональная. Наш мозжечок – это память двигательная В стволовых структурах сидит наша врожденная основа, наши биологические потребности. И еще в глубине больших полушарий. Но не в коре. Там очень много разных зон. Основное значение, чтобы генерировались потребности, имеет структура гипоталамус. И еще есть такое скопление клеток в глубине височных долей, называется миндалина или по латыни амигдола.
Гипоталамус воздушная конструкция как будто из воздушных шариков. Там примерно восемьдесят разных ядер. Размер всего три сантиметра, но столько понаворочено, что до сих пор много всего неизвестного. Четких границ между ядрами нет, они разделяются скорее через функциональные связи.
Между двумя миндалинами мы видим гипоталамус. Структуры очень близки анатомически. Эти зоны являются главными центрами наших потребностей. Там находятся нейросети, которые ведают самыми разными функциями.
Центры пищевой потребности, голода и жажды находятся в средней зоне гипоталамусам. Там сидят нейросети, которые следят за глюкозой и NaCl. Если глюкозы в крови мало, мы ощущаем голод. Слишком много поваренной соли NaCl, жажду. Ну и есть много добавочных факторов, которые тоже регулируют, учитывают, дополняют, каждый вносит свои пять копеек.
Передняя часть гипоталамуса – это центры полового и родительского поведения. То, что Фрейд называл libido, в основном ползет из передней доли гипоталамуса. Там находятся центры, которые запускают половое поведение. И что логично, рядом находятся центры родительского поведения, заботы.
Любовь это прекрасная приманка заставить нас заниматься продолжением биологического вида. Нейрофизиолог ничего плохого в этом не видит, потому что дети это прекрасно. Эти центры реагируют на половые гормоны, пролактин, окситоцин. Дальше подошли подходящие сенсорные сигналы. Любовь-морковь, забота о детях. Ми-ми-ми-эффект и что-то в этом роде.
Миндалина старается контролировать гипоталамус, чтобы мы не ушли в маниакальный режим, поскольку все хорошо в меру.
Задняя часть гипоталамуса определяет защитные реакции: стресс, страх, безопасность. Там находятся нейросети, способные запустить реакцию на стресс по типу агрессии или по типу страха, убегания или затаивания.
Еда, размножение и безопасность – три программы, без которых никак. Какой-нибудь дождевой червяк, у него все это инсталлировано, пусть не в таком изысканном виде, как у нас. Но без этого Жизнь не достигнет своей изначальной цели подольше оставаться на нашей планете и устремиться в бессмертие.
Каждая конкретная особь живет ограниченное время, а вид нацелен на бессмертие, и без размножения тут никак.
Миндалина в случае выбора страха и агрессии играет ведущую роль. Именно она выбирает, будем драться или убегать. Просто переносят дальше сигналы на эндокринную систему, внутренние органы. Эти функции совсем изначальные. Но есть и другие биологические потребности. Во многих случаях это особенности внутригруппового взаимодействия. Скажем, стремление лидировать или иметь собственность, эмпатия. Такие взаимодействия характерны для миндалины, и порой возвышенные проявления человеческого духа и психики имеют врожденную основу.
Замечательно, что у нас есть зеркальные нейроны, которые подталкивают нас быть альтруистами, сострадать и помогать.
Программы экономии сил очень древние. Каждую калорию надо добыть, кого-то съесть. Программы груминга, слово взято из ухода за лошадьми. Иерархия или справедливость, это зависит от того, с какой стороны зайти. Занять территорию и ее отстаивать. Или давайте, пассионарии, идите за бугор и там обретете счастье.
Две программы, территориальная и агрессии, активируют друг с другом. Мы очень агрессивные обезьяны, – констатирует профессор.
Третья группа программ определяет саморазвитие. Зеркальные нейроны двигательного подражания позволяют переносить информацию от особи к особи, минуя ДНК. Мы просто копируем файл из одного мозга на другой.
Когда мы удовлетворяем потребность, по нервам бегут безликие импульсы. А дальше индивидуальные отличия. Новизна и радость движения это дофамин. Любовь – окситоцин. Темперамент определяют гены, гормоны, индивидуальный опыт. Потребности организуют агрессивную очередь. Каждая старается вытолкнуть другую. Удовлетворяется первая. Когда какая-то потребность избыточно манифестируется, окружающим это не нравится.
Движение особенно важно для маленького ребенка. Мозг платит ему дофамином. С возрастом угасает. Но у некоторых людей сохраняется на всю жизнь.
Программа свободы определяет социальное поведение. Если вы собаку чрезмерно ограничиваете, она плохо учится. Люди готовы разрушить государство ради какой-то непонятной свободы. Это норадреналин.
Самый древний центр положительных эмоций связан с лидерством. Это так называемое голубое пятно. Ели у человека его нет, он не понимает риска.
Если вы бегаете по улице и орете от счастья, вами движет дофамин. Автор открытия выскочил из ванны голый, а это уже другой гормон. Если же вы тихо лежите в углу и испытываете ощущение «жизнь удалась», это эндорфин. Окситоцин главный медиатор привязанности. Впервые описан по эффекту сокращения матки про родах, также молочных протоков. Удачный секс дает море окситоцина.
В контексте статьи нам важно то, что профессор Дубынин описал постоянно конкурирующие программы.
«В голове каждого из нас эти информационные сущности все время устраивают бой и каждая хотела бы хотя бы на минутку порулить нашим поведением. ... Эти программы вовсе не заодно Это не дружная упряжка лошадей, которая везет нас в счастливое будущее, а лебедь, рак щука и еще пятнадцать разных тварей», – сказал профессор.
То есть в мозгу человека происходит то же, что в человеческом обществе, причем намного грубее. Нейроны отчаянно и непримиримо борются за глюкозу, кислород, место и занятость. То есть еду, воздух, территорию и работу. Программы потребностей воюют друг с другом за управление человеком. В итоге такого устройства нашего мозга практически каждый побывал в шкуре коменданта эвакоэшелона Деева, персонажа Гузели Яхиной. Он спасал детей после того, как убивал их родителей, и его сжирали демоны.
Демоны Яхиной это программы Дубынина. Наша психическая жизнь это постоянные скачки туда-сюда. Главное понять, что именно для тебя значимо. Если человек не попал в ту раскладку биологических потребностей, которая в его уникальном мозге стоит, он начинает искать. Дубынин считает, что это правильно.
На этом лекция Дубынина закончилась.
Я не согласен с профессором, поиск нового сопровождается разрушением привычного, и выбор стоит дорого, современные люди занимаются этим всю жизнь. Фактически разменивают жизнь на страдания для себя и окружающих.
Как кому, лично я счастлив, что в свои 74 могу учиться на работе. Знания биологии помогали всегда, особенно в понимании истории или человеческого поведения. Набор поведенческих типов персонажей NONFICTIO№22 служит хорошей иллюстрацией к лекции по нейрофизиологии, если сравнивать стремление просветить или запутать, показать свои знания или скрыть отсутствие оных.
Писатель Яхина, политолог Делягин и профессор Дубынин относятся к тем редким лидерам, кому есть что сказать людям. Каждый испытывает жгучую потребность в слушателях и в их вопросах, получая от этого море разных гормонов, потому что вопросы удовлетворяют или злят.
Лично я испытываю удовлетворение от очевидной истины. Объем книг про мозги на одной только NONFICTIO№22 позволил бы сэкономить калорий больше всего «Часа Земли» в то же время. В большинстве обильно освещаемых мероприятий смысл найти можно только в плане иллюстраций к нейрофизиологии. Очевидно, мозги людей работают эффективно в сторону подражательности, но не формирования смысла жизни. Тем более внимательно следует выбирать и слушать специалистов с адекватной мотивацией.
Научная ценность подхода Дубынина-Симонова доказана давно. Для прикладного применения требуется, чтобы идея овладела массами. Потому что место в голове занято несущественным или частным. Тиражируется то, что неформализуемо и недоказуемо. Массы отучили от того, что любовь мужчины и женщины, материнские и отцовские чувства, семья и патриотизм, все это предопределено врожденными программами потребностей. Грань между завистью и справедливостью тонкая. Эмпатия и лидерство могут соперничать или соединяться в единой цели. Амигдола контролирует гипоталамус, чтобы мы не ушли в маниакальный режим. Фиксация на потребностях подражательности, груминга, поиска нового, удовлетворения голода может быть весьма разрушительной.
Формализуемая доказательность подхода Дубынина-Симонова может и должна быть распространена на макроэволюционные закономерности. Для кризиса типичны центрифугальный отбор вместо преференций лучшим. Также маниакальные крайности и инверсии. Совокупность сублетальных факторов стимулирует жизнестойкость людей и пассионарность народа. Заставляет искать новые пути развития, необходимые в меняющихся условиях существования.
То, что стало уделом идеологии и пропаганды, стоило бы отдать науке. Это мое мнение, и оно не подходит тем, кто боится правды. Людей с такой врожденной программой намного больше.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments